Когда «Градусник прохудился», можно сделать кольцо — ювелирные украшения Златы Харьковой отсылают нас в мир детских трогательных опасностей

Многие из нас, когда были маленькими, приносили домой из леса шишки. Или, может быть, помнят вкус варенья из шишек, которым угощала бабушка. А еще в детстве мама всегда говорила, что нужно быть осторожным с градусником, не разбивать его, потому что шарики ртути опасны. Познавательный и беззаботный, наполненный играми и шалостями — в такой мир детства отсылают нас ювелирные работы Златы Харьковой — кольцо «Градусник прохудился» и моносерьга «Шишка реинкарнированная».

Злата родилась в 2001 году в Москве, училась ювелирному делу в колледже Карла Фаберже. С 2021 года художница работает на заводе ювелиром-монтировщиком, а с 2022-го — закрепщиком. Собственный бренд она назвала тремя буквами своих инициалов — ХЗК.

Изделия под брендом ХЗК рождаются из экспериментов с имитацией — один материал заменяет другой. Серебро наполняет то милую и трогательную шишку, то токсичные шарики ртути.

«Мне интересно, когда один материал маскируется под другой. Не закладывала в это иронию, она сама как-то просочилась», — уверяет Харькова.

Процесс изготовления — тоже своего рода игра, отличающаяся от создания традиционных ювелирных украшений. «Шишка реинкарнированная» начинается, как в детстве: собираются ветки, цветы, желуди и прочие «природные ништяки», как говорит Злата. Они обрабатываются специальным лаком, вешаются на ювелирную елку, заливаются формомассой и отправляются в муфельную печь, после чего отливаются в металле. При этом с органикой работать тяжелее — часть проливается плохо, потому что образуется зола, которая не дает металлу как следует протечь.

Создание «градусников» — процесс долгий и требующий терпения, но тоже очень увлекательный. Шарики ртути выполнены из серебра по пупырчатым формам, которые оставил в гипсе сгоревший литьевой воск.

«Процесс опупыривания медитативный и игрушечный. Одна и та же последовательность действий выполняется с каждой пупыркой».

В одном из колец к шарикам ртути добавляется дымный агат. Кольцо чуть было не получило название «Мечты об икре и папиросе», но в результате называется не менее иронично — «Градусник прохудился на ботсванский агат». Серия с градусниками будет продолжена еще несколькими кольцами с маленькими камнями.

В наш магазин только что поступила партия новых украшений бренда ХЗК (первую партию градусников и шишек быстро раскупили). Приходите примерять!

Экспозиция была целиком выстроена как противопоставление выставкам в белом кубе и практически полностью сосредоточена не на том, что снаружи, а на том, что внутри. В иммерсивной выставке-матрешке сперва зритель видит один большой объект, потом замечает объекты поменьше, костюмы и эскизы, потом втягивается в хэппенинг и перформанс, и, наконец, просматривает фильмы всех участников, и только после этого собирается картинка целиком.

На протяжении четырех лет выпускников курса учили тому, как работать вместе, взаимодействовать. Отсюда все их, на первый взгляд, разрозненные авторские инсталляции скреплены костяком одной мифической рыбы, в который уложились истории всех участников. А каждое событие в череде перформансов и выступлений становилось дополнительной склейкой, помогающей выстраивать общее повествование. Зрители могли подключиться к событиям в свободной партисипативной форме, например, прочитать один из авторских текстов, описывающих конкретную инсталляцию и отсылающих к конкретному фильму, или взять в руки любой из предлагаемых инструментов (ведро с водой, кусок полиэтилена, палочку и барабан), проникнуть в мир мухи, уловить образ ангела, ощутить себя внутри дома, на который падает дерево, а также поучаствовать в перформативной медитативной сидячей экскурсии, которая почти каждый день разворачивалась в зале выставки. Выставочная неделя постепенно переросла в большой терапевтический сеанс и для художников, и для зрителей.

Тема оступившегося, сошедшего с правильной дороги мессии, возможно, стала объединяющей для художников. Но не менее важными были такие разные, и порой неожиданные темы, как бегство от реальности, значение обряда в жизни современного человека, важность дома и семьи, влияние на картину мира психических фантазмов, галлюцинаций и ментальных расстройств и тема невозможности поделиться ими с другими. А послания от лица Бога с ультимативным призывом к людям бескорыстно любить друг друга из проекта Катерины Масютиной стали частью фриза, вписавшегося в пространство «Рыбазавры». В названии заключена игра слов — это и динозавр, и рыба, которая обращена уже куда-то в завтра, и «рыба», как профессиональный термин, набросок сценария, скелет целостного художественного произведения. Слово «Рыбазавра» придумала Софья Лабзовская, а общий перформативный сценарий собрал Александр Клямкин. Все семь авторов выступали во множестве ипостасей: и как режиссеры-документалисты, и как режиссеры игрового кино, и как художники по костюмам, и как художники- постановщики.

О проекте рассказывает Эмма Васильева, куратор и преподаватель

Марина Рагозина: Чем вы вдохновлялись, когда придумывали этот проект?

Александр Клямкин, художник: Мы делали эту выставку год. И параллельно мы снимали кино. Поэтому экспозиция неразрывно связана с теми фильмами, которые мы сдавали как дипломные работы. И самая основная странность и чудо в том, что это семь разных художников, но инсталляция одна, и существует она единым целым.

Софья Лабзовская, художник: Мы объединили выставку мифом, который сами и написали — мифом про рыбу, мифическое существо, которое жило очень давно, а теперь его кости населяют ландшафт из разных видений, разных событий, и в общем-то этими событиями являются фильмы, которые мы сняли, декорации, которые от них остались и перформансы в рамках выставки, которые мы делали.

Александр Клямкин: Этот миф, наверное, и есть наш главный вдохновитель. Мы что-то брали из индийских мифов, что-то — из сказок. И думали о том, что рыбе все это снится. Что это мертвец или уснувший, которому снится новое. Чем мы еще вдохновлялись?

Мия Левашева, художник: Конструктивистами! (смеется).

Александр Клямкин: Да, Мия любит конструктивистов. А я, наверное, вдохновлялся какими-то пещерными рисунками и искусствами различных племен, мне хотелось создать такой новый вечный миф.

Софья Лабзовская: У меня, наверное, главным референсом были проекты Дерека Джармена. И вообще вся кинематография и декорации в моем фильме напоминают театр абсурда. Это такой абсурдисткий, авангардный вид театра, который снят на камеру. В этом есть немножко 80-х и немножко, мне кажется, французского театра второй половины 20-го века.

Александр Клямкин: Самое главное было — взять и повеселиться от души. Я повеселился от души: мы тут и дудели, и танцевали, музыку играли, металлические листы бросали, стихи читали, спектакли играли, репетировали, цветы сажали, музыку слушали. Зрители приходили и уходили наполненные, а не пустые, как от белого куба. Нет, дело не только в белом кубе, дело в том, что хотелось повеселиться. Устроить дебош.

Марина Рагозина: Получается, все дико разные — конструктивизм, мифология, французский театр и театр абсурда. Вы планируете дальше что-то делать вместе, или вы, такие разные, разбежитесь?

Софья Лабзовская: Мне кажется, мы бы очень хотели. Не очень понятно, куда нас всех заведет ближайшее будущее, но было бы классно сделать еще какие-то совместные проекты, потому что мы хорошо научились друг в друга въезжать, нужными пазами.

Александр Клямкин: Да, поскольку у нас образование изначально театральное, а не художественное — не fine art, нас очень сильно в каком-то смысле ломали, и наоборот учили, как существовать вместе. Это один из векторов был нашего обучения. И за четыре года мы в принципе приработались друг к другу и придумали всякие штуки, которые оставляют свободу каждому, но при этом объединяют. Вот здесь этим объединяющим звеном работает большая декорация, о которой мы просто договорились, что она будет общая, все вместе придумали. А свободу оставили в личной инсталляции. Просто это очень сложный вопрос, про объединение и разности, потому что все, действительно, очень самостоятельные и не требуют чужой поддержки. Но при этом работать очень удобно вместе.

Софья Лабзовская: Да. И у нас получается. Это у нас не первый проект, который мы делаем вместе целиком, большой — третий, и еще была куча маленьких. На третий раз получается хорошо.

В галерее-мастерской ГРАУНД Солянка только что завершились целых три студенческих выставки ключевых московских образовательных институций. ГРАУНД Солянка продолжает сотрудничество со студентами и выпускниками, и в ближайшем будущем вас ждут новые проекты с молодыми художниками!